— Ничего. Я спал. Но я услышал их!

— Что они делали?

— Готовились к захвату моего дома. Я услышал, как они разматывали шланги с барабанов и снимали заглушки с баллонов с нервно-паралитическим газом. Клянусь всеми святыми, я едва успел выскочить из дома до того, как они закрепили фланцы!

Возбужденный вид О'Кифа привлек к нему внимание большинства жителей лагеря.

— Считаешь, что это была газовая атака? — крикнул Даниэльс, отстегивая противогаз от пояса и обращаясь к собравшимся: — Да не спите же вы! Проснитесь! Наденьте противогазы!

— Не паникуй, — успокоил Даниэльса Зильберман, — им не удалось пустить оборудование в ход. О'Киф вовремя их обнаружил и поднял тревогу. Они тотчас отступили к болоту.

— Ты уверен в этом? — в голосе Даниэльса звучало сомнение.

— А ты что, чувствуешь какой-либо подозрительный запах?

— Нет, — признался Даниэльс. — Однако существуют нервно-паралитические газы без запаха. Они очень опасны: их действие начинаешь ощущать лишь тогда, когда становится слишком поздно, — и решительным жестом он натянул маску себе на лицо.

Уже почти все женщины вышли на улицы поселка. Их стройные фигурки, их лица с большими испуганными глазами то и дело мелькали в лучах прожекторов. За ними осторожно шли дети.

Зильберман и Хорстоковски отошли в сторону и остановились возле тяжелого орудия, стоящего в затемненном, не освещенном прожекторами месте.

— Не нравится мне все это, — тихо сказал Хорстоковски, — уже третья газовая атака в этом месяце. Плюс к этому — две попытки заложить в лагере бомбы. Они усилили натиск.

— Ты уже проанализировал ситуацию и сделал вывод, не так ли?

— Да, я пытаюсь представить общую картину, чтобы понять происходящее. Нападения учащаются, они стали более изощренными, — Хорстоковски оглянулся по сторонам и наклонился к уху Зильбермана.

— Думаю, что радиолокационные системы не сработали по совершенно иной причине, — прошептал он. — Ты заметил, здесь стало слишком много летучих мышей. Это их мыши. Они перекусывают провода.